История Роджера Федерера ни в коем случае не завершена: он продолжает играть, по-прежнему является одним из главных фаворитов на каждом турнире, в котором принимает участие. В то же время настал момент, когда его наследие – его карьера – уже может рассматриваться в некоем контексте, отдельно от тех лет, когда нам приходилось ждать его достижений, чтобы с уверенностью назвать его легендой.

Эта книга основана на трех предыдущих. Разумеется, ни детство Федерера, ни этапы его ранней карьеры с 2006 года не изменились. Просто теперь мы смотрим на него по-другому – и как на личность, и как на чемпиона. Его теперешние достижения затмили события, которые всего пару лет назад казались такими значимыми. В то же время читателям, которые сразу возьмутся за эту книгу, не прочитав прежние три, биография Роджера Федерера будет так же понятна, как и тем, кто прочитал предыдущие книги от корки до корки.

Как бы я ни старался сделать эту книгу полной, это всего лишь часть истории Федерера. Когда сам он решит написать автобиографию – или даст согласие на создание авторизованной биографии, – подробностей будет больше. Странно, что он до сих пор не опубликовал книгу о своей жизни. Большинство звезд спорта, достигнув 30 лет, уже опубликовали автобиографию, некоторые даже не одну. Иные работы более поучительны, иные – менее. Понятно, что те, в которых содержится информация, способная направить человека на путь успеха, куда интереснее тех, что написаны славы и прибыли ради.

Но Роджер Федерер не такой, как многие другие. Со времени его первой победы на Уимблдонском турнире в июле 2003 года его самого и его команду буквально осаждают издатели и журналисты, предлагая написать автобиографию или объединиться с кем-то для ее написания. Он неизменно отклоняет эти предложения. Он поясняет, что не хочет тратить на описание своей собственной истории время, необходимое для того, чтобы хорошо делать свое дело.

Причина разумная. Впрочем, доподлинно известно, что он ведет дневник, так что однажды – возможно, когда его карьера будет подходить к концу или уже завершится, – он сам расскажет свою историю. Пока же он спокойно относится к тому, что пишут о нем другие, но ни одна книга не претендует на звание авторизованной биографии.

Так что эта книга – «неавторизованная» биография. Сам я предпочитаю слово «независимая», потому что термин «неавторизованность» несет в себе нечто негативное. С другой стороны, отсутствие «авторизации» дало мне определенный уровень свободы, так что я могу писать о Федерере, не беспокоясь о том, что он или его советники хотят, чтобы я о нем написал. Я мог свободно говорить со многими людьми, которые помогли ему стать тем, кем он сейчас является, и воссоздать его портрет и как личности, и как теннисиста. Портрет этот все еще принадлежит весьма скромному парню, несмотря на то что его характер, мягкий от природы, подвергается воздействию гремучей смеси подхалимства и безграничных финансовых возможностей. Интересно, выдержал бы эти соблазны какой-нибудь святой!

Даже когда Федерер решит написать собственную книгу и рассказать о том, что происходило у него в голове и в команде, когда он был на пике карьеры, то и эта работа не станет исчерпывающей. Рассказ о карьере Федерера невозможен без описания воздействия, которое он оказал на других, без описания процесса развития его личности в результате целой череды успехов и неудач, без собственных мыслей и воспоминаний множества людей. Поэтому рассказы и воспоминания людей, которые его сформировали, которые были с ним на протяжении всего этого пути, – весьма важная часть истории. Так же как в «Fantastic Federer» и «Spirit of a Champion», в работе над этой книгой использованы как мои собственные исследования, так и материалы других авторов, опубликованные на английском, немецком и французском языках.

Мне повезло, я оказался в идеальной ситуации для того, чтобы писать о Роджере. Во-первых, я знаю его давно, с тех пор, когда ему было шестнадцать: я впервые взял у него интервью после того, как он выиграл Уимблдонский турнир, став победителем в одиночном разряде среди юниоров в 1998 году. Во-вторых, я жил в Швейцарии, говорю на немецком и французском (даже на швейцарских диалектах немецкого, сбивающих с толку многих немцев). В-третьих, я лично знаю нескольких людей, рядом с которыми он вырос. Все это ставит меня в гораздо более выгодные условия по сравнению с международными теннисными летописцами – по крайней мере для того, чтобы написать биографию Федерера.

Разумеется, я в долгу перед людьми, которые были свидетелями развития Роджера и предоставили мне свой опыт. Это Ив Аллегро, Мадлен Бэрлохер, Роже Бреннвальд, Даррен Кэхилл, Бит Каспар, Марко Кьюдинелли, Эшли Фишер, Роже Жонин, Сеппли Качовски, Марко Мордасини, Франческо Риччи-Битти, Ники фон Вари, Фредди Видмер и Томас Вирц. Благодарю за разнообразную важную помощь Фэй Эндрюс, Николя Арцани, Тима Карри, Ричарда Итона, Тони Годсика, Марка Ходжкинсона, Фрэнка Хофена, Митци Инграм Иванс, Энни Хэммертон, Северина Люти, Иэна Макдермотта, Дэниела Моннина, Клаудию Мозер, Эндрю Ригби, Нила Робинсона, Барбару Трэверс, Юрга Фогела и Пола Циммера. Я бы также хотел поблагодарить Линетт Федерер и Тони Годсика за их помощь в обсуждении оригинальной концепции и за их желание впоследствии помочь в пределах ограничений, установленных Роджером.

Особую благодарность хочу выразить Джону Блейку и Мишель Сигнор из издательства John Blake Publishing за то, что с самого начала верили в меня и в эту книгу, за их немалый вклад в эту последнюю версию истории Федерера, описывающую период после триумфов 2009–2010 годов.

Цель этой книги состоит в том, чтобы помочь лучше понять личность и, со всеми должными оговорками о том, чего он еще только может достичь, донести до читателя перечень тех основных факторов, которые сделали этого выдающегося спортсмена и вдохновляющего человека величайшим в мире тенниса. Если хотя бы одна из целей будет достигнута, то книга выполнит свое предназначение.

Крис БауэрсМай, 2013 год

История Роджера Федерера не похожа на историю сестер Уильямс. Она не вдохновит того, кто страстно жаждет, чтобы теннис стал царством равенства, где экономическая составляющая происхождения ребенка не встает на пути к вершинам. Винус и Серена Уильямс – подлинные выходцы из гетто Лос-Анджелеса, Джимми Коннорс вырос среди рабочих Иллинойса, и все способствовало тому, чтобы они презирали богатеньких детишек, заполонивших признанные теннисные клубы. Федерер же – выходец из вполне обеспеченного среднего класса. Он – второй ребенок в обычной состоятельной семье из Базеля. На пути к теннисным вершинам ему не пришлось преодолевать социальные преграды. Он никогда не был «бунтарем без особых причин», таким, как Джон Макинрой. На корте ему не было нужды трансформировать свой гнев в силу, превращать на время матча своих соперников в злейших врагов, как это делали Коннорс, Ллейтон Хьюитт и даже Пит Сампрас. Он никогда не прибегал к хитростям в стиле Макинроя, Иона Цириака или Илие Настасе для того, чтобы снизить концентрацию соперника. Это вежливый, благонравный, настоящий «золотой ребенок». По его поведению никогда нельзя сказать, как его злит несправедливое отношение к нему.

В то же время энергию, лежащую в основе его достижений, нельзя было бы аккумулировать без твердости и решимости. Полагаю, что история Роджера Федерера наглядно демонстрирует, что решимость не имеет классовых различий: ею может гореть одинаково ярко и тот, кто все получил на блюдечке с голубой каемочкой, и тот, кому за все пришлось бороться.

Нельзя не признать, что свою роль сыграло и достаточное количество денег, с помощью которых был улажен вопрос с тренерством, и то, что родители всегда были готовы подвезти ребенка куда надо. Федерер, несомненно, извлек из всего этого немалую пользу.

Роджер Федерер родился 8 августа 1981 года во втором по величине городе Швейцарии – Базеле. Он был вторым ребенком и первым сыном Линетт и Роберта Федереров, которые жили в городе со дня своей свадьбы, с 1973 года.

Базель едва ли является целью и конечным пунктом назначения богатых путешественников. Однако его расположение – на берегах Рейна, на границах трех стран – Швейцарии, Германии и Франции, – делает его исключительно подходящим местом для явления мировой иконы спорта. Расположение города на пересечении международных дорог объясняет тот факт, что Роджер Федерер свободно говорит на трех языках. Или даже четырех, если считать полноправными языками самостоятельные гортанные швейцарско-немецкие диалекты. В повседневной жизни на улицах Базеля можно услышать пять языков: четыре швейцарских – немецкий, французский, итальянский, оригинальный чистый швейцарский романшский язык (на нем сейчас говорят разве что на востоке, но он все еще используется для надписей на банкнотах и некоторых официальных знаках) и английский. Аэропорт города, расположенный на французской территории, был на протяжении многих лет известен как Базель-Мюлуз, а сейчас его называют Евроаэропорт, и немецкие, швейцарские и французские города считают его своим собственным.

Как и большинство европейских городов в стране, чьи жители критически относятся к вступлению в Евросоюз, Базель обладает слегка нешвейцарским характером и своеобразным чувством юмора. У него имеется собственная версия немецкого карнавала Morgestraich (дословно «Утренняя прогулка по улицам») – языческого шествия, проводимого в четыре утра в понедельник после Пепельной среды (первого дня католического Великого поста). В это время все освещение в городе гасят, чтобы усилить эффект от огненного потока факелов.

Базель – один из старейших университетских городов Европы и центр фармацевтической промышленности Европы. Именно в Базеле в 1943 году профессор химии Альберт Хофман протестировал на себе синтезированную им молекулу LSD-25 и стал первым человеком, испытавшим галлюцинации под воздействием наркотика ЛСД.

История Роджера Федерера также связана с фармацевтической промышленностью Базеля, правда, чуть более прозаично. Его отец, Роберт, работал лаборантом в компании – гиганте химической промышленности Ciba-Geigy, находящейся в Базеле. В конце 60-х он решил бросить работу, попутешествовать и почти тотчас осел в Южной Африке (скорее всего, потому, что туда было легче всего попасть). По иронии судьбы, он получил работу на главном заводе Ciba в Южной Африке, в Исандо, промышленном пригороде на востоке Йоханнесбурга. Там же в 1970 году он встретил восемнадцатилетнюю секретаршу, Линетт Дюран, работавшую в Ciba и жившую в богатом районе поблизости от Кемптон-Парка. Они начали встречаться, он познакомил ее с теннисом, ей понравилось, и они играли до тех пор, пока не поженились в 1973 году.

Роберт Федерер родился в 1946 году. Сын текстильщика, он вырос в восточной части Швейцарии неподалеку от города Альтштеттен. Он играл в теннис в свое удовольствие и никогда не стремился к тому, чтобы играть хорошо. Линетт младше его на шесть лет, она родилась в 1952 году в семье, первым языком которой был африкаанс. Примечательно, что она играла в теннис на более высоком уровне, нежели ее первый тренер – муж. Бит Каспар, бывший спортивный редактор базельской ежедневной газеты, заметил как-то на страницах Basler Zeitung: «У нее была хорошая координация, намного лучше, чем у Роберта». Впрочем, несмотря на свои весьма высокие амбиции, Линетт также никогда не стремилась сделать в теннисе карьеру.

В 1973 году пара переехала в Швейцарию, за 8400 километров от родной стороны Линетт, и поселилась в Риене, городе неподалеку от Базеля и немецкой границы.

Впоследствии Роберт стал менеджером по продажам в Ciba, Линетт также получила должность в компании в своем новом родном городе. Оба продолжали играть в теннис. В спортивном клубе фирмы было множество отличных кортов, расположенных в тени старых деревьев в Альшвиле в кантоне Базель-Ланд. Спортивные и рекреационные площадки компании давали сотрудникам возможность заниматься своим хобби за весьма небольшие деньги. Более того, некоторые компании позволяли бесплатно использовать инвентарь фирмы не только сотрудникам, но и их семьям. Это было весьма выгодно. В то же время человека с амбициями (или хотя бы с каплей амбиций) не могли удовлетворить ни общество этих клубов, ни полное отсутствие духа соперничества.

Прожив в Базеле несколько лет, Линетт присоединилась к теннисному клубу «Олд Бойз». Это был один из двух ведущих теннисных клубов Базеля (кстати, другой клуб назывался весьма по-швейцарски: «Теннисный клуб Базель Лон»). Причина была проста: она хотела участвовать в соревнованиях. В 1995 году она вошла в состав женской команды «Олд Бойз», которая стала чемпионом в швейцарском межклубном турнире среди ветеранов в младшей возрастной группе. Она также активно поддерживала местный и региональный теннис, работая в совете директоров базельского регионального подразделения Швейцарской ассоциации тенниса и взяв на себя ответственность за развитие молодых талантов. Долгие годы она также работала на базельском турнире Ассоциации теннисистов-профессионалов (АТП) чемпионата Швейцарии на крытых кортах.

В настоящее время она практически не играет в теннис, предпочитая гольф (и может гордиться тем, что имеет гандикап около пятнадцати).

Примечательно, что и Робби, и Линетт невысоки ростом, не более ста семидесяти сантиметров. Некоторое время высказывались опасения, что и их отпрыск не вырастет достаточно для того, чтобы добиться авторитета в мире тенниса. По счастью, благодаря какой-то счастливой генетической особенности Роджер Федерер вырос до ста восьмидесяти пяти сантиметров.

В конце 1979 года родилась Диана, первый ребенок Линетт и Робби. Она гораздо более спокойная, чем ее младший брат, и вполне сознательно избегает излишнего внимания, работая медсестрой в психиатрической клинике недалеко от Базеля. У нее так же, как и у Роджера, родилась двойня.

На детство Дианы не могли не влиять достижения Роджера, но Федерерам удалось избежать классических проблем, связанных с присутствием в семье одаренного ребенка, когда все внимание поглощают потребности одного, а второй молча страдает. Томас Вирц, журналист и теннисный тренер из Базеля, несколько раз бравший интервью у Федереров дома, подчеркивает, что «эта семья всегда была вполне гармонична. Иногда мне было интересно, что делала Диана в то время, пока Роджера возили с турнира на турнир, не было ли у нее определенного недоверия к миру тенниса… Но она всегда выглядела самостоятельной, уверенной в себе и очень вежливой. Нельзя было углядеть ни намека на обиду».

Диана предпочитает лыжи и сноуборд. Газета Basler Zeitung часто обращается к ней за информацией, но «она никогда не хотела, чтобы о ней написали статью в газете, – говорит Бит Каспар. – Я часто ее просил. Я ей говорил, что людям она интересна, особенно когда они видят, что она сидит в первых рядах и наблюдает за игрой Роджера. Она всегда отказывалась, а Линетт постоянно давала понять, что Диане нет необходимости иметь какое-то отношение к теннису Роджера, если она того не захочет. Линетт всегда говорила Диане, что ее никоим образом не должно беспокоить то, что люди постоянно спрашивают о Роджере. Диана всегда держится в стороне от тенниса и СМИ и отказывается публично говорить о брате».

Роджер родился спустя двадцать месяцев после Дианы. К тому времени семья пересекла Рейн и переехала в город Мюнхенштайн, поближе к центру Базеля. В книге регистрации актов о рождении его имя записано без среднего имени: «Роджер Федерер». Поскольку он швейцарец, а французский является в Швейцарии вторым языком, то многие полагают, что его имя произносится на французский манер (то есть Роже). Сам он неоднократно подчеркивал, что имя произносится на английский манер, поэтому большинство франкоговорящих, знающих об этом, выработали собственный вариант произношения (Рожэир). В «Федерер» правильно ставить ударение на первый слог, при этом гласная больше напоминает [э], однако и вариант [ф’эдэрэр] Роджер считает правильным.

Каким он был в детстве? Все, кто помнит его в те годы, говорят о счастливом и веселом мальчике с поистине безграничным запасом энергии и жаждой заниматься спортом, особенно с мячом. В интервью 2005 года Линетт сказала: «Он не был простым ребенком. Он был очень-очень активным, полным энергии, и он всегда испытывал границы дозволенного: с родителями, с учениками, в спорте, в школе. Он всегда являл собой сгусток чистой энергии и был очень эмоциональным мальчиком. С ним было непросто. Какое-то время я беспокоилась, способен ли он вообще сосредоточиваться, но он потом хорошо поработал над этим».

Швейцарская система обучения дает каждому кантону (административному округу) свободу в выборе своей образовательной системы. В Базеле тогда, как и сейчас, дети шли в сад в пять лет, в начальную школу – в семь, в среднюю – в одиннадцать или двенадцать. Когда им исполнялось пятнадцать или шестнадцать, то обязательные годы обучения заканчивались, и подростки сами выбирали различные формы дальнейшего образования.

Вслед за Дианой Роджер пошел в школу Нойевельт, государственную начальную школу в тихом, богатом, утопающем в зелени уголке Мюнхенштайна. «Нойевельт» дословно означает «новый мир», но это не более чем название района в Мюнхенштайне, а не какой-либо крупный идеалистический проект. Была возможность отправить детей в частные школы, но решение Робби и Линетт отдать Диану и Роджера в местную государственную школу не было чем-то необычным: в Швейцарии так поступали почти все. На частные школы спрос был невелик, особенно в умеренно богатых районах, где условия были хорошие и поддержка родителей в любом случае обеспечивала высокие стандарты образования. В школе Нойевельт были и детский сад, и начальная школа, так что Диана с Роджером оба учились там с пяти до двенадцати лет.

Законы о защите персональных данных и другие меры предосторожности не позволяют учителям Роджера много говорить о его учебе. Тереза Фишбахер, бывшая завучем во времена учебы Роджера в начальной школе, больше вспоминает о том, как он вел себя вне уроков, чем в стенах классной комнаты. «Я была уверена, что он станет футболистом, – вспоминает она. – Почти всегда у его ног можно было увидеть мяч, и он сам говорил: «Хочу стать футболистом!» Долгое время я и понятия не имела, что он играет в теннис, а узнав, решила, что это, вероятно, нечто второстепенное, он ведь так любил футбол. Должна признать, что играл он очень хорошо, я бы не удивилась, если бы он стал футболистом».

За несколько лет до того, как Роджер появился в школе Нойевельт, два ее выпускника, братья Муран и Якин Хакан, были такими же увлеченными футболистами, как и Федерер. Впоследствии они стали местными кумирами футбольного клуба «Базель». Каждый из братьев сыграл более чем в пятидесяти играх и за национальную сборную. Их успех создал в школе особую культуру, диктовавшую, что играть в футбол круто. Поскольку в то время теннис был не очень популярен в стране, где любили футбол, лыжи и хоккей с шайбой, то, быть может, юному Роджеру было комфортнее с большим мячом у ног, нежели с маленьким на струнах ракетки.

Фишбахер помнит о нем еще кое-что: «Он всегда находился в движении. Он был счастлив, у него был прелестный характер, хорошее воспитание и прекрасные манеры, но ему постоянно надо было двигаться. Настоящий непоседа». Впрочем, она не согласна с тем, что из-за этой его неугомонности он был плохим учеником: «Он был умницей. Я знала многих непосед, которые были очень сообразительны».

О днях в начальной школе сам Федерер говорит так: «Я любил играть с мячами, к какому бы виду спорта они ни относились: теннису настольному и большому, баскетболу, футболу. Я всегда что-то пробовал».

Когда ему исполнилось двенадцать, он поступил в прогимназию – вид средней школы, ориентированной на детей, которые в пятнадцать лет намерены пойти в гимназию (дословно: «школа для одаренных детей». На самом деле они ни в какое сравнение не идут с английскими гимназиями).

Хотя он так и не пошел в гимназию, никак не отличился в учебе и закончил обучение в Национальном центре тенниса Швейцарии, его бы не приняли в прогимназию, если бы он не был умен.

Может показаться, что коридоры школы Нойевельт украшают фотографии «наших выдающихся выпускников», таких, как братья Якин или Роджер Федерер. В некоторых странах можно было бы представить себе мемориальную доску: «ЗДЕСЬ УЧИЛСЯ РОДЖЕР ФЕДЕРЕР, 1988–1993». Нет, Швейцария – не такая. Для сегодняшних учеников, родителей и школьных работников Федерер – это просто человек, который учился тут пару десятков лет назад. Возможно, именно отсутствие очевидного преклонения частично объясняет феноменальную нормальность Федерера, его способность оставаться человеком даже перед лицом глобального восхищения, которое он неизменно вызывает.

Федереры часто проводили каникулы в Южной Африке, но когда и Диана, и Роджер пошли в школу, поездки стали реже. В интервью южно американскому изданию Sunday Times Линетт рассказала: «Когда дети были еще маленькими, мы постоянно приезжали в Южную Африку, но когда они пошли в школу, мы уже не могли приезжать туда так же часто. Когда в Европе летние каникулы, в Южной Африке зима, а это не так привлекает. Однако мои дети очень-очень любят Южную Африку, особенно Садовый Путь (популярный среди туристов участок южного побережья между Кейптауном и Порт-Элизабет). Когда Роджер еще был подростком, мы проводили каникулы на южном побережье. Ему нравятся игра и живая природа».

Ежегодное издание «Медиа Гид», переименованное теперь в «Официальный гид по профессиональному теннису», издаваемое АТР (изначально Ассоциация теннисистов-профессионалов) и WTA (Женская теннисная ассоциация), без сомнения, одна из библий мирового тенниса. Это поистине гид по миру тенниса, но самое интересное в нем – это биографии ведущих теннисистов, в том числе результаты, основные параметры, краткий обзор карьеры и некоторые личные подробности. В каждом из десяти изданий гида, где фигурирует Федерер, начиная с 2000 года (в том числе и издания 2007–2011 годов, то есть уже после выхода первого тиража «Фантастического Федерера») указано, что он начал играть в теннис в восемь лет. На самом деле он начал играть на пять лет раньше, и очень странно, что АТР на это не отреагировал. Сотрудники АТР показывают макеты страниц игрокам или их агентам перед отправкой в печать, но никто из окружения Федерера на ошибку не указал. Или же Федерер рад тому, что мир думает, будто он начал играть в возрасте восьми лет? На самом деле, несмотря на то что до восьми лет он не относился к теннису серьезно, впервые он взял ракетку вскоре после своего третьего дня рождения. Есть даже фотография, на которой он держит деревянную ракетку за шейку (она слишком тяжелая, чтобы трехлетний ребенок мог удержать ее за ручку). Фото сделано в клубе Ciba, в клубе компании, в которой работал его папа, в конце 1984 года.

Updated: Январь 9, 2019 — 20:28

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Александрийский теннисный клуб © 2018 - 2019

Карта сайта